RSS

История района

История района
Существует ошибочное мнение, что своим названием Медведково обязано дремучим лесам, где водилось множество медведей. На самом же деле, название села Медведково происходит от первого владельца этих земель — князя Василия Федоровича Пожарского, по прозвищу Медведь, жившего в первой половине шестнадцатого века. Таким образом, первоначально село Медведково — это родовое имение князей Пожарских, которое являлось когда-то ещё и излюбленным местом царской охоты. Густой лес, прозрачные воды рек Яузы и Чермянки были действительно очень живописным и удачным местом для отдыха. Вероятно, поэтому в истории Медведкова насчитывается немало разных хозяев — известных вельмож русских царей. Ну а начиналась его история с того, что после изгнания поляков из Москвы, князь Дмитрий Михайлович Пожарский (приходившийся праправнуком князю «Медведю») на пустоши, в которую превратились эти земли в период «Смутного времени», ставит свой боярский двор, две мельницы на реках, и, конечно же Деревянную церковь. И стала пустошь «Медведева» потихоньку возрождаться.
К концу своей жизни Д. М. Пожарский построил там уже каменную церковь Покрова Божьей Матери — в честь освобождения России от польско-литовской интервенции. Церковь представляет собой один из интереснейших образцов средневековой русской архитектуры, без упоминания которой не обходится ни один учебник.
В 1687 году владельцем Медведкова становится князь Василий Васильевич Голицын, друг и любимец царевны Софьи. Тогда первым делом был отлит новый колокол для церкви, с надписью на нём о вечном праве нового хозяина Голицына на Медведковские земли. Но история распорядилась иначе. С приходом к власти Петра I были уничтожены и сосланы многие сторонники царевны Софьи, и в том числе В. В. Голицын. Медведково было конфисковано, описано и передано боярам Нарышкиным, родственникам матери царя. Они мало заботились о своём имении и оно часто переходило из рук в руки. В течение десятилетий в старинном подмосковном селе как бы остановилось время. И всё же диковинная красота, патриархальность быта делали этот край жемчужиной округи. Поэтому сюда в девятнадцатом веке стали часто приезжать для отдыха и занятий творческим трудом известные художники, писатели (например М. А. Врубель, В. Я. Брюсов и др.)
Большую ценность, по мнению искусствоведов, представляло вошедшее в историю русского искусства так называемое Медведковское напрестольное Евангелие 1681 года с миниатюрами, согласно преданию, выполненными царевной Софьей. Позднее следы его теряются. Иконостас храма был также, по-видимому сделан в 1780-е годы восемнадцатого века по заказу В. В. Голицына и переделан в девятнадцатом веке. При этом древние царские врата из Медведковской церкви, по словам историка И. М. Снегирёва, были взяты во дворец великого князя Сергея Александровича в Санкт-Петербург.
В составе Москвы с 1960 года.
Медведково строили князья Пожарские, а воспевали Брюсов, Коровин и Левитан

Село Медведково издавна известно как родовая вотчина великого русского полководца князя Дмитрия Михайловича Пожарского, который вместе с купцом Кузьмой Мининым возглавил народное ополчение и разгромил польских интервентов под Москвой в 1612 году. Однако «житие светлого князя Пожарского» дает основания утверждать, что он был не только великим воителем, но и, как сейчас сказали бы, успешным деловым человеком. Полководец оказался крепким хозяйственником. Действительно, после неисчислимых ратных подвигов Дмитрий Михайлович вовсе не ушел на заслуженный покой. А, напротив, словно истосковавшись по мирному труду, всецело отдался обустройству родового медведковского гнезда.
У наследника славной династии были амбициозные планы. Следовало не просто превратить пустошь, оставшуюся после смутного времени, в образцовое село, но сделать его главной своей подмосковной резиденцией. Для этого князь ставит здесь боярский двор, людской двор, где жили конюхи и «деловые» люди, две мельницы — на Яузе и Чермянке. В 1б20-е годы поднимает деревянную шатровую церковь Покрова Богородицы. В память о победе над Смутою специально отливает особый колокол. Поручает это важное дело главе известной династии отливщиков Моториных, увековечивших себя кремлевским Царь-колоколом. Строительство каменного храма на месте деревянного он завещает уже своим сыновьям Петру и Ивану, с чем они благополучно справляются в 1645 (по другим данным, в 1644 году).
Сколько поколений любовалось чудным храмом, расположенным ныне на улице Заповедной, 52! Есть много описаний этого замечательного образца древнего искусства шатровой формы. Состоит он, как сказано, «из центрального кубического объема на высоком подклете, завершенного шатром с наконечниками. С кокошниками у основания и четырьмя главками, трехчастной апсиды с главкой, двух приделов, увенчанных главками, и галереи (ранее открытой), охватывающей центральный объем с трех сторон. С запада к храму примыкает колокольня, верхний ярус которой был достроен в XIX веке…». Голицын умножил вотчину в 30 раз!
Когда род Пожарских прекратился, царевна Софья наградила медведковским имением своего фаворита князя Голицына. Василий Васильевич рассматривал «царицын презент» как доходное хозяйство, поставлявшее продукты его московскому двору. Но, будучи человеком образованным, старался умножить и обстроить поместье.
Из записей
1691 года следовало: «…В усадьбу вели ворота большие столярные с пристенками, пестро расписанные «аспидом, разными красками». Сами хоромы представляли собой обширную деревянную постройку, крытую «гонтами по черкасски» и «тесом по польски». Были они с многочисленными вышками и чердаками, на которых развевались флюгера, «писаны по жести» разными красками, с переходами и бундуками, окруженные окончинами, вставленными в резные косяки. Комнаты украшали ценинные (майоликовые) печи, двери были обиты красным сукном. На стенах «в рамах золоченых и лазоревых» висели картины, написанные «на холсте немецкой работы», парсуны (портреты) иностранных государей и географические карты. Кругом теснились хозяйственные службы: мыльня, ледники, житницы, конюшенный двор, зеленела березовая роща, заменявшая парк. На реке Чермянке был устроен пруд-садок, «а в том пруде рыба саженная (двухметровая. — Ред.), осетры, стерляди, лещеди (лещи. — Ред.) и лини». Выкопаны были еще четыре пруда для разведения рыбы. В прудах плавали лебеди, а на дворе гуляли олени, черкасские волы, немецкие коровы и имеретинские лошади. Голицын не уставал приобретать все новые и новые земли. И вскоре к Медведкову, имевшему 72 десятины, присоединились деревни Раево, Сабурово, Юрлово, Подушкино, Выползово, Филино, пустоши Щеголево и Панкино. Тем самым хозяйственный князь умножил свою вотчину почти в 30 раз, доведя ее до 2050 десятин.
Вдохновленные музой экономкласса
Далеко не каждому литератору известно, что первая печатная публикация замечательного поэта Валерия Брюсова называлась «Описание Медведкова». Это было письмо 10-летнего школяра, отправленное в журнал «Задушевное слово» (№16 за 1884 год). «…Прямо перед нами стояла церковь, позади ее склон к Яузе, в которую впадает Чермянка. На другой стороне Яузы лес… Мы гуляли, купались, играли, учились только 1 час в день. Часто во время прогулки мы видели зайца или лисицу… В Москву ездить не любили, там нам было скучно».
В автобиографичной повести «Моя юность», написанной в 1913 году, Брюсов вспоминал: «…Эта жизнь среди полудиких лесов и крытых соломою изб, в постоянном общении с мальчишками «с деревни», дала мне больше, чем впечатления какого-нибудь Мариенбада…»
Впрочем, семейный «невыезд на курорты» объяснялся прозаично — материальными затруднениями. Дед Валерия Брюсова поднялся из крепостных. Сумел откупиться от барина на волю. В Москве определился в печники. Получив скромное «дядино наследство», открыл торговлю пробками. К закату дней купил в Москве каменный дом и оставил наследникам 200 тысяч рублей. Однако отцу Валерия не удалось упрочить купеческий капитал. Его многодетной семье приходилось экономить. Дачи в Медведкове славились своей дешевизной. Владелец этой местности, купец 1-й гильдии Николай Михайлович Шурупенков, сдавал крестьянские избы по сносной цене. Знаменитый художник Константин Коровин писал в своих воспоминаниях: «…Вместе с Левитаном мы подолгу бродили в Медведкове… Сколько этюдов написали мы здесь и сколько счастливых, радостных часов провели вместе в работе!»
Экспертное заключение об исторических местах северо-восточного округа Москвы, связанных с событиями освобождения Москвы в 1612 г.
В 2012 г. в России будет широко отмечаться 400-летие освобождения Мо­сквы Вторым народным ополчением Кузьмы Минина и князя Дмитрия Ми­хайловича Пожарского. На территории современного Северо-Восточного ок­руга Москвы следует отметить два места, самым тесным образом, связанных с событиями этого времени.
В первую очередь необходимо упомянуть вошедшее в состав российской столицы в 1960 г. село Медведково — родовую вотчину князя Д.М. Пожар­ского (нынешний район Южное Медведково). Впервые оно упоминается в 1623 г. как владение боярина князя Дмитрия Михайловича Пожарского. В описании середины 80-х годов XVI в. Медведково не названо из-за того, что соответствующая часть писцовой книги не дошла до нас. Но поскольку в 1623 г. село именуется «старинной отца его (т.е. Д.М. Пожарского. — Авт.) вотчиной», можно с уверенностью говорить, что в 1584 г., когда проводилось предыдущее писцовое описание, Медведковым владел отец Д.М. Пожарского — князь Михаил Федорович. Последний скончался в 1588 г. и село досталось его сыну Дмитрию. Так как тот был молод (Д.М. Пожарский родился 1 нояб­ря 1578 г. и на момент смерти отца ему было всего 10 лет), вотчиной распо­ряжалась его мать Евфросинья Федоровна (урожденная Беклемишева). Она надолго пережила своего мужа и была жива еще в 1615 г.
В период Смутного времени Медведково было разорено и превратилось в пустошь. Но уже к началу 1620-х годов село возродилось вновь. После осво­бождения Москвы от интервентов Пожарский делает Медведково своей ос­новной подмосковной резиденцией. Он ставит здесь боярский двор, людской двор, где жили конюхи и «деловые» люди (ремесленники. — Авт.), две мельницы на реках Яузе и Чермянке. Была воздвигнута и деревянная шатровая церковь, для которой Дмитрий Михайлович повелел отлить особый колокол в память освобождения Москвы.
Ближе к концу жизни, в 1634 — 1635 гг., он выстроил в Медведкове каменную Покровскую церковь, сохранившуюся до сих пор как памятник этому выдающемуся человеку. Ее строительство Дмитрий Михайлович начал после преждевременной смерти в 1633 г. своего среднего сына Федора, на которого он возлагал немало надежд. Церковь представляет собой один из интерес­нейших образцов средневекового русского зодчества, без упоминания кото­рой не обходится ни одна монография по русской архитектуре этого времени.
Примечательно, что медведковский храм строился одновременно с другой важнейшей постройкой Дмитрия Михайловича — в 1636 г. он закончил со­оружение Казанского собора на Красной площади в Москве (в 1930-е годы он был разрушен и восстановлен лишь в 1993 г.). В этих двух культовых со­оружениях была запечатлена память о победе над польско-литовскими за­хватчиками.
Значительную роль в событиях Смутного времени играла Троицкая дорога (нынешние проспект Мира и Ярославское шоссе), соединявшая Москву с крупнейшим из русских — Троице-Сергиевым монастырем (ныне Троице-Сергиева лавра). Точнее, речь идет о первом путевом стане от Москвы, неод­нократно упоминаемом современниками. Именно здесь 19 августа 1612 г., согласно сообщению Нового летописца, перед подходом к столице останови­лось ополчение Минина и Пожарского: «и сташа на Яузе за пять верст» (от Москвы).
Где он располагался? На первый взгляд, данный вопрос не вызывает осо­бых трудностей. Из летописей, воспоминаний очевидцев известно, что пер­вый путевой стан находился в пяти верстах от тогдашнего города. Границей Москвы начала XVII в. считалась стена Земляного города, проходившая по линии современного Садового кольца. Если учесть, что верста составляла 1,066 км, нетрудно подсчитать, что стан следует искать в 5,33 км от Сретен­ских ворот Земляного города (современная Сухаревская площадь). Действи­тельно, в 5,4 км от последней, неподалеку от станции метро «ВДНХ» нахо­дится церковь Тихвинской иконы Божией Матери в Алексеевском, построен­ная в конце XVII в. По свидетельству известного историка Н.М. Карамзина, по соседству с ней располагался путевой дворец царя Алексея Михайловича (первый на пути из Москвы в Троицу). Он представлял собой довольно об­ширное деревянное здание, которое еще существовало в начале XIX в. Н.М. Карамзин посетил здешние места и оставил описание дворца в своих «Исто­рических воспоминаниях и замечаниях на пути к Троице», которые были опубликованы в журнале «Вестник Европы» за 1802 г.
Серьезного исследователя, однако, смущает одно обстоятельство. Все со­временники, писавшие об этих местах, дружно говорят, что путевой стан на­ходился на пересечении Троицкой дороги с Яузой. Между тем, эта река про­текает, хотя и относительно близко к Алексеевскому, но все же на расстоя­нии примерно 1,5 км к северу от него. Судя по историческим картам, речь должна идти о селе Ростокино, которое вытянулось вдоль Троицкой дороги от Яузы примерно до пересечения современного проспекта Мира с нынеш­ними улицами Докукина и Ростокинской.
Окончательную ясность вносит знакомство с таким источником, как «Дневник Марины Мнишек». После гибели Лжедмитрия I она оказалась в русском плену и вместе с приближенными находилась в Ярославле. Однако вскоре правительство царя Василия Шуйского, стремившегося избежать конфликта с Польшей, решило освободить вдову самозванца с отцом, родст­венниками и свитой (всего 375 человек). 16 августа 1606 г. поляки, которых сопровождали 300 стрельцов, выехали из Ярославля в сторону Москвы. Ма­рина эту поездку описывала «Возвратили нам на ту дорогу для возов не­сколько цугов лошадей, сильно похудевших, а верховых и хороших ровным счетом никаких… За час до наступления темноты отправили нас в дорогу, дав нам 300 стрельцов. Ночевали мы в Ростокино над рекой Яузой, в миле от Москвы (они считают в миле 5 верст)». В августе 1608 г. Марине Мнишек и ее спутникам пришлось проделать тот же путь. Вновь в районе Ростокино был сделан последний привал с ночевкой.
Прямое свидетельство современницы говорит о том, что первый путевой стан располагался именно в Ростокине. Это подтверждается и летописными показаниями предшествующего времени. В частности, именно в Ростокине москвичи встречали осенью 1552 г. царя Ивана IV после победоносного по­хода на Казань, а в 1556 г. брат царя Юрий Васильевич провожал до села чу­дотворный образ Николы Великорецкого.
Вместе с тем необходимо объяснить определенное противоречие в показа­ниях источников, поскольку, судя по карте, Ростокино располагалось в 7 км от стен Земляного города. Взглянув нам карту тогдашней Москвы, легко за­метить, что она имела относительно неправильную форму. К северу от ны­нешнего Садового кольца лежали села Напрудное, Красное, Троицкая слобо­да. И хотя они фактически являлись частью российской столицы, в конце XVI в. при строительстве стены Земляного города этот район оказался вне линии московских укреплений. В первую очередь это было сделано для спрямления направления городской стены и во избежание излишних затрат. Таким образом, современники начала XVII в. были правы, когда говорили, что Ростокино находилось в пяти верстах от Москвы. При этом они считали это расстояние не от стены Земляного города, а от последних домов Троиц­кой слободы.
Последние сведения о ростокинском стане относятся к 1613 г., когда оно было разграблено крупным отрядом «воров атаманов и казаков». Позднее, при царе Алексее Михайловиче первый путевой стан был возобновлен вновь, но уже в более близком к Москве Алексеевском.
С учетом вышесказанного, в преддверии 400-летнего юбилея освобожде­ния Москвы Вторым народным ополчением Кузьмы Минина и князя Дмит­рия Михайловича Пожарского полагали бы целесообразным увековечить па­мять освободителей Москвы в двух местах современного Северо-Восточного округа.